• Главная    • История    • Актёры    • Мюзикл RockYou    • Все мюзиклы    • Статьи    • Партнёры    • Ссылки

Интервью с Дмитрием Астраханом

17 октября 2004 года в Московском Театре Эстрады состоится премьера российской версии всемирного шоу «We Will Rock You», основанного на музыкальном наследии знаменитой группы Queen. Постановку осуществляет продюсерская компания «Центум» совместно с компанией Queen Theatrical Productions Ltd. с правом проката на территории России, стран СНГ и Балтии. Узнав об этом, мне очень захотелось спросить у главного режиссера постановки Дмитрия Астрахана, а будет ли в спектакле звучать с детства любимая песня любимой группы про карбюратор.

– Запуск нового мюзикла на «старую» музыку Queen может вызвать подозрение, что кто-то в очередной раз хочет заработать на использовании давно любимого имени. Вас это не смущает?

– Я думаю, что продюсеры, когда ставят спектакль, естественно, надеются заработать. Люди, которые снимают фильм, хотят, чтобы фильм вернул им в прокате вложенные средства и еще чуть-чуть. Это нормальное желание тех, кто вкладывает деньги в зрелище. Но, к сожалению, если мы сделаем неталантливую вещь, она не заработает.

– А что вас в сегодняшней нашей жизни задевает по большому счету? Не подлость и предательство, а что-то из новых явлений, жизненных неправильностей.

– Раздражает то, что нет гарантии, что сделанное будут оценивать по качеству работы и вложенному таланту. Сейчас эта оценка чаще связана с количеством вложенных денег. Сказка про голого короля стала предельно наглядной. Сказали: вот – король, а платье потрясающее. Вопрос только в том, насколько громко надо сказать, чтобы все поверили. Причем так происходит в любой области. Если что-то явлением не «назначили», то стать им естественным путем очень сложно. PR сейчас важнее продукта. Раньше этого не было. Я застал еще момент, когда могла сработать оценка. Хотя и «назначение» всегда было. Но сейчас – просто борьба одного пиара. Это очевидно. Потому что за этим стоят деньги – особенно в кино, и вообще там, где возможен большой финансовый успех. Но эта сторона жизни – деньги на проект, деньги от проекта, PR вокруг – для меня самая неинтересная.

– А что вам ближе?

– Сочинять, придумывать, работать с артистами, монтировать, работать с художником, смотреть, как реагирует зритель, достигать результата, просыпаться с какой-то идеей, идти по улице и смеяться, потому что пришла мысль и ты видишь, что получится очень смешно – вот счастье. Именно в эти минуты, секунды, мгновения. К сожалению, такое случается не часто. А эта мишура вокруг только забивает голову, только мешает, отвлекает. С другой стороны, невозможно запереться в башне из слоновой кости. Особенно в театре, кино, где много людей, большие финансовые вложения, где организационный процесс, где все должно быть продано. Я убегаю от этого, но все равно меня туда втягивают.

– Сняв много фильмов, поставив много чего, поработав с замечательными драматическими актерами, вы взялись за мюзикл – жанр не с нашей почвы.

– Я театральный режиссер по своей основной специальности. Кроме фильмов, я поставил более сорока спектаклей, руководил академическими театрами. Я театральный режиссер. Кино – мое хобби. Другой вопрос, что оно меня очень увлекло. Постановка мюзикла в цепи этих событий – логичный шаг. Это театральное действо, которое я ставлю.

– А был опыт музыкальных постановок?

– Я не снял комедии или оперетты, не ставил оперы. У меня артисты пели в спектаклях, в фильмах. Но мюзиклов я не делал, поэтому мне стало интересно решить и эту задачу.

– А в чем тут творческая задача? Что хотят от вас продюсеры Сергей Баранов и Дмитрий Галкин?

– Продюсеры хотят, чтобы был хороший спектакль.

– «Сделайте нам красиво» – распространенная постановка задачи.

– Задача, чтобы было круто и здорово, и все это смотрели. Она правильная. Этим мне и нравятся мои отношения с продюсерами: мне поставили задачу и пошли на условие, что я не копирую «Квинов», а делаю абсолютно нашу версию. Делаю так, как считаю нужным.

– Вы все сделали по-другому или лучше?

– Я все придумал по-другому и позволю себе сказать нескромно – лучше. Иначе, зачем было звать серьезных профессионалов? Я съездил в Лондон, посмотрел и придумал все по-другому. Интереснее. Тому, кто видел тот спектакль, будет интересно, потому что он увидит другое решение пьесы.

– С формой разобрались, а что с содержанием?

– Рок-культура существует, и волей-неволей она коснулась всех. Это тема человеческой свободы. Почему запрещали рок, джаз, почему это всегда раздражало власти наши? Стоял человек и орал. Не всегда понятно про что, но он проявлял страсть. Он мог кричать, мог свободно двигаться. Это могло быть привлекательно, могло быть непривлекательно, но всегда эмоционально, и это были неконтролируемые эмоции. Власть раздражало и пугало, когда они видели эту страсть и нерегламентированность ее проявлений. Власть всегда стремится все упаковать в некий приличный пакет. А рок – это проявление животной страсти, таланта и самовыражения. Эта история – гимн человеческой свободе, освобождению человека от правил, от рамок. Это сказочное действие, которая происходит в полностью регламентированном будущем – живой музыки нет, одни компьютеры. Идет борьба за освобождение. И есть некий герой, который освобождает планету.

– Либретто написано уже в наше время?

– Да, конечно.

– Queen там каким боком вылезает?

– Они были авторами идеи и музыки. В чем сложность задачи? В Англии это спектакль с английскими песнями, про английскую рок-культуру, с английской атрибутикой. Зритель узнает сленг, узнает тексты песен. Эти шутки, треп, серьезные вещи включены в сюжет. Им, выросшим в той культуре, все понятно. Нам труднее. Мы эти песни знаем, но мы – вне той языковой культуры. У нас были другие песни: «Новый поворот», «Город золотой», «Я хочу быть с тобой». И если там главное оружие – текстовое узнавание, то для нас это не главное, песни Queen будут некой основой.

– Группа Queen всем известна, заслушана и переслушана. Не проблема купить любую пластинку или скачать любую песню в авторском исполнении. Как вы собираетесь заставить зрителя прийти на спектакль?

– Единственное спасение в этой ситуации – сделать интересные актерские сцены. Сделать яркие характеры. Чтобы были заразительные люди, интересные нам своими страстями, своими неожиданными проявлениями, за которыми было бы интересно следить. Чтобы не текст был главным, а актерская игра. Мы должны рассказать увлекательную, живую историю. Мы должны сделать праздник. Праздничный настрой в зале – самое ценное, ради чего люди идут на спектакль. Зритель приходит в зал за эмоцией, в этот момент он должен забыть обо всем. В театре очень важно, возникает ли в зале атмосфера успеха, атмосфера праздничного действа. Это, знаете, редкий дар, не часто такое получается и не у всех режиссеров. Но это самое ценное, я считаю, в нашей профессии. И здесь даже не важен жанр: драма, комедия или трагедия. Все равно после такого спектакля зритель уходит с ощущением счастья. Он либо попал на эмоциональный праздник, испытал сильные эмоции и хочет их еще раз пережить, либо ему было скучно, и вновь переживать эту тягомотину он не хочет. (Смеется.) Надеюсь получится... тьфу, тьфу, тьфу. Ребята хорошие. Среди них несколько профессиональных людей, но есть много ребят, которые играют в театре первый раз. Они хорошие певцы, и выбраны, прежде всего, по вокальным качествам, и только потом уже как артисты.

– Молодые и неизвестные?

– Да, молодые и неизвестные, что приятно. Ну сколько у нас свежих лиц? Я очень уважительно отношусь к нашим звездам, но формула мюзикла, как и сериала, обратная: «не звезда делает мюзикл, а мюзикл делает звезду». И в этом смысле – тоже интересная работа. Шанс для ребят.

– В ваших фильмах работали очень хорошие актеры. А здесь – в основном – зеленая молодежь. Вы будете управлять процессом демократично или деспотично?

– Моя формула проста – чем лучше артист, тем лучше ему нужен режиссер. Очевидная вещь. Я очень люблю артистов хороших. Потому что чем лучше артист, тем более сложную задачу он может выполнить. Но задачу должен сформулировать режиссер. И выстроить такие условия, чтобы артист в этой задаче максимально раскрыл свой талант. Затем отобрать все, что ему предложит актер, самому обязательно что-то предложить – и добиться результата. Ничего хорошего само по себе получиться не может. Импровизация – миф. Любая импровизация сначала фиксируется, а потом долго репетируется. Чаплин репетировал все свои номера. Однажды он репетировал одну секунду 24 дня. Секунду! Искали, придумывали. Потом зрители смотрят: «О, сымпровизировали! Как легко, как незаметно!» Сначала эти мелочи выстраиваются, а уже потом смотрятся как импровизация.

– Ваши герои будут петь на английском?

– Мы не хотим держаться жесткой формы. Песни переведены. Мы пробуем найти оптимальное сочетание. Очень классическое нужно петь на английском. Хотя мы можем взять и буквально за секунду показать зрителю о чем это.. Тут форма свободная.

– Много песен будет?

– 24 или 25.

– Песня про карбюратор будет?

– Я знаю две «квиновские» песни, связанные с автомобильной тематикой, но ни одна из них, к сожалению, не попадает. Я считаю – неправильно. Автомобили – часть нашей жизни. Но там есть «Bicycle».

– А автомобиль как предмет хоть присутствует?

– Автомобиль там – просто действующее лицо. Главные эротические сцены происходят в автомобиле. Тем, кто любит автомобили, очень полезно будет изучить разнообразные возможности их использования. Когда машина даже выйдет из строя, ее можно применить для разных других целей. Уж не говоря о том, что можно делать на ходу... В спектакле есть разные варианты.

– Да, автомобиль, как атом, – неисчерпаем.

Беседовал: Александр Кобенко
Copyright © журнал "Автомобили"

© 2006-2010, Все права защищены.